Воспоминания мамы С. П. Королёва
В
доме на Октябрьской улице, где Мария Николаевна прожила почти полвека, мне
довелось побывать в конце августа 1967 года, в преддверии десятилетия запуска
первого советского искусственного спутника Земли. Хозяйка квартиры проводила
лето на даче в Барвихе, но на мою просьбу встретиться и рассказать с сыне
откликнулась с готовностью, специально приехала в город. К тому времени со дня
смерти Сергея Павловича не прошло еще и двух лет, я отдавала себе отчет в том,
что разговор будет нелегким для матери, тем более что сказывался и возраст — ей
было уже под восемьдесят
Внешне Мария Николаевна казалась спокойной Черное платье и накидка на пышных седых волосах делали ее величественной и в скорби. Первые же произнесенные моей собеседницей слова не оставили сомнений в том, что горе не сломило ее, напротив, заставило сосредоточиться и собраться Жизнь обрела новый смысл — отдать последний материнский долг рассказать людям о жизни и делах сына все, что знала
Рассказ Марии Николаевны запомнился до мелочей
В небольшую двухкомнатную квартиру на Октябрьской она с Григорием Михайловичем Баланиным, отчимом Сергея Павловича, переехала из Одессы в 1925 году, когда мужа, крупного инженера-механика, вызвали работать в столицу. Сергей, в то время студент Московского высшего технического училища имени Баумана, прожил здесь с ними десять лет (1926—1936 гг)
Вот его комната Мария Николаевна первой переступила порог. С огромной фотографии на стене смотрел ее Сережа. С горечью посетовала, что никак не может привыкнуть царящей здесь непривычной и пугающей тишине А когда-то…
В студенческие годы Сергея дом звенел от молодых голосов. Здесь спорили до хрипоты и уносились в мечтах далеко за пределы Земли, с инженерной точностью говорили о вещах, казавшихся в то время несбыточной и даже вздорной фантазией. Было тесно от чертежных досок, за которыми работали сын и его друзья в доме на Октябрьской, рождалось первое самодеятельное конструкторское бюро.
Мария Николаевна обладала бесценным материнским даром быть единомышленницей и помощницей Она чувствовала всю серьезность работы, которой был увлечен Сергей, верила в успех его дела, хотя мало что понимала в тонкостях инженерных расчётов. Её нисколько не смущало, что квартира порой превращалась в мастерскую, где будущие конструкторы по собственным чертежам изготавливали детали летательных аппаратов. Сборку вели в сарае на Беговой, и там уж Мария Николаевна становилась полноправной участницей работ: сшивала куски парусины, склеивала детали планера
На Октябрьской состоялось организационное заседание ГИРД— Группы изучения реактивного движения, объединившей энтузиастов, веривших в реальность космических полетов.
Гирдовцы увлеченно работали над проектом первой ракеты. Как-то для пайки двигателя им потребовалось серебро. За помощью Сергей Павлович обратился к матери. Мария Николаевна, не задумываясь, отдала все серебро, имевшееся в доме,— две ложки. Позже шутили: в первой советской ракете, запущенной гирдовцами 17 августа 1933 года, был вещественный вклад мамы Королева.
Многое помнит дом на Октябрьской. Сюда Сергей Павлович привел жену Ксению Максимилиановну. В 1935 году в его комнате появилась детская кроватка — родилась дочь Наташа. К внучке Мария Николаевна относилась трогательно и нежно, они были большими друзьями.
Жизненный путь Главного конструктора, его дорога к триумфу, как мы теперь знаем, отнюдь не были усыпаны розами. Ему выпали тяжелые времена непонимания и неверия, горечь неудач, через его личную судьбу пролегла черная полоса клеветы. Боль сына принимала на себя и мать, смягчала ее, как могла, оставаясь другом и опорой. Учительница по профессии и призванию (Мария Николаевна еще в дореволюционное время окончила Высшие женские курсы в Киеве) она была тонким и умным педагогом в жизни, твердо верила сама и помогала окружающим верить в добро и справедливость. И хотя сейчас мы вспоминаем Марию Николаевну прежде всего как мать Главного конструктора, ее жизнь все же несправедливо ограничивать только семейными рамками. За ее плечами многие годы преподавательской работы: обучала грамоте допризывников на Преображенской заставе и женщин кооперативной артели на Сущевском валу, рабочих типографии на Трубной, преподавала французский слушателям Высших курсов иностранных языков. Не вычеркнешь из ее жизни и бессонные ночи в одном из московских госпиталей.
После войны не так уж часто они виделись— мать и сын. Сергей Павлович по служебным делам надолго покидал Москву. Но, возвращаясь, всегда первой старался навестить мать. Именно ей после полета Юрия Гагарина он сказал «Теперь дорога во Вселенную навсегда открыта его величеству Человеку».
Ее Сергей ушел из жизни внезапно, находясь на гребне успеха, полный смелых идей и увлекательных планов в скорбные дни января 1966 года о нем услышал весь мир. У миллионов людей появилась неутоленная жажда узнать поближе Главного конструктора. За помощью и советом обращались к Марии Николаевне журналисты, ей писали школьники и рабочие, воины и студенты. Вероятно, это дало возможность остро почувствовать, насколько нужна она людям и как много еще может сделать— для пропаганды идей, которым, служил сын.
— Я помогала бабушке собирать материалы об отце еще в ее прежней квартире на Октябрьской,— вспоминает Наталья Сергеевна Королева.— Все мы были очень привязаны к Марии Николаевне и, конечно, хотели, чтобы она постоянно находилась с нами. Так и случилось: бабушка переехала на квартиру, соседнюю с нашей. Мы дружно жили одной семьей до самой ее кончины. Хранятся у нас вещи, фотографии документы, связанные с отцом, которые Мария Николаевич привезла с собой и которые были ей бесконечно дороги. Огромный старинный письменный стол: за ним Сергей Павлович производил расчеты летательных аппаратов, штудировал книги Циолковского, работал над рукописью «Ракетный полет в стратосфере». Бабушка была необыкновенно радушным гостеприимным человеком, и об этом нам напоминает обеденный стол, который и сейчас стоит в ее комнате. Здесь же множество альбомов с фотографиями. Вот будущий Главный конструктор в детские годы, он же— в период учебы в Одесской стройпрофшколе, дальше Сергей Павлович стоит возле планера. Много фотографий самой Марии Николаевны — с сыном, его друзьями, с космонавтами, с родными. На нескольких снимках Мария Николаевна запечатлена с Анной Тимофеевной Гагариной. Они не раз встречались и относились с большой симпатией друг к другу.
Об одной семейной реликвии нельзя не сказать особо. Две пряди сыновних волос, сбереженные матерью: золоти стая, вьющаяся — детская и посеребренная сединой — она была срезана в минуту прощания...
Марию Николаевну знали, любили и почитали товарищи и коллеги сына. С ней дружили и о ней трогательно заботились космонавты, ласково называвшие ее мамой Королева.
